Индивидуальное психосоматическое сопровождение для мам детей с РАС. На сессиях мы находим конкретные события, которые оставили след в вашем теле и эмоциях, и прорабатываем их. Когда меняетесь вы, начинает меняться и он: улучшаются речь, поведение, учебные навыки.
Записаться на бесплатное знакомствоМихаил Бренер — расскажу о себе, о подходе и как я могу вам помочь.
Сыну Елены было 9 лет. Средняя степень на спектре. В школе — 10 часов сопровождения в неделю. Ни одной экскурсии без мамы. Ни одного друга.
Чтобы объяснить ему задание — нужно было повторить 15 раз. Читал еле-еле. Еда — только определённая, поданная определённым образом. Попробуй забрать джойстик — кусается, кидает вещи.
Лена прошла всё, что проходят мамы. Врачи. Комиссии. Специалисты. Бесконечные занятия. Ощущение было одно: мы стоим на месте.
Лена узнала про подход, который не похож ни на что из того, что пробовала раньше. Не с ребёнком — с ней. Просто разговор, но такой, который добирается до глубины.
Было страшно. Не потому, что непонятно, а потому, что опять надеяться — и опять разочароваться.
На первой сессии она почувствовала странное: как будто что-то внутри отпустило. Сжатый нерв, который не отпускал годами, вдруг разжался.
А после второй сессии началось неожиданное. Сын стал вести себя по-другому. Сначала — странные вещи: начал ползать по дому, ходить на четвереньках, вернулся к подгузникам. Наставник предупредил: это нормально, регрессия перед прогрессией. Надо просто переждать.
Через два месяца регрессия прошла. И началось то, чего Лена ждала годами.
Сын стал понимать задания быстрее. Начал читать самостоятельно и понимать прочитанное. Начал задавать вопросы бабушке — просто потому, что ему стало интересно. Впервые понял шутку и засмеялся.
Школа сократила сопровождение с 10 до 6 часов, потом до 2. Консультант впервые разрешила ему пойти на экскурсию без мамы. Потом появились друзья. Настоящие, с которыми он сам ходит на тусовки.
Работа шла только с мамой. Ребёнок не присутствовал ни на одной сессии.
Реальные отзывы клиенток. Имена и фото — по согласию.
«После нескольких сессий с Михаилом я почувствовала, что впервые за годы могу дышать. Сын стал спокойнее, будто он это тоже услышал.»
«Я скептик, шла с недоверием. Но именно эта работа сдвинула то, что не сдвинула ни одна терапия ребёнка. Мы перестали жить в напряжении.»
«Первое, что изменилось — моё тело. Второе — реакция сына на меня. Через два месяца учитель спросила, что мы сделали.»
Обсудим вашу ситуацию. Я честно скажу, могу ли помочь. Примерно каждое пятое обращение я перенаправляю к другим специалистам, потому что не берусь за то, в чём не уверен.
Ваша история, ключевые события, состояние ребёнка. Находим корневой конфликт и составляем план.
Каждая сессия — это 60 минут полного внимания только к вам. Прорабатываем глубинные убеждения и эмоциональные блоки без оценки и критики. Вы ведёте дневник наблюдений за изменениями у ребёнка.
Цель — чтобы вы больше не нуждались во мне. На последних сессиях даю практические инструменты для самостоятельной работы. Это не бесконечная терапия — это программа с чётким началом и концом.
Один час разговора наедине, из вашей комнаты. Без ребёнка, без отчётов и без ощущения, что вас оценивают.
Начинаем без спешки. Вы рассказываете, как прошли эти две недели — что было тяжело, что порадовало, что заметили за ребёнком и за собой. Здесь не нужно готовиться и не нужно быть «в ресурсе»: приходите такой, какая вы есть в этот вечер.
Из всего, что вы принесли, мы вместе выбираем одну конкретную ситуацию или ощущение в теле, за которое можно мягко потянуть. Не всё сразу — по одному узлу за раз, чтобы было по силам.
Разговор, аккуратные вопросы, техники психосоматики. Я иду за вами, а не тяну вперёд: вы говорите ровно столько, сколько готовы, и в любой момент можно замедлиться, остановиться или сменить тему. Никто не заставляет вас «проваливаться» в тяжёлое.
Мы обязательно заканчиваем в спокойном состоянии: возвращаемся в «здесь и сейчас», проговариваем, что случилось за этот час и что стоит понаблюдать за собой и ребёнком до следующей встречи.

Мне было 13, когда я потерял отца. Тогда я впервые начал задаваться вопросами, на которые обычная медицина не давала ответов. Следующие 20 лет эти вопросы жили фоном, я строил карьеру в аналитике данных и финансовом риск-менеджменте.
Всё изменилось, когда близкому человеку поставили диагноз рак. Я начал серьёзно изучать психосоматику. Помочь ей я не успел. Но именно это определило мой путь.
Сегодня за плечами бакалавриат по холистическим медицинским наукам (Quantum University), 6 международных сертификаций, публикации в Brainz Magazine и Health & Wellbeing Magazine, выступления на профессиональных симпозиумах и клиенты из 10+ стран на трёх языках. Сейчас заканчиваю магистратуру по интегративной медицине и готовлю докторскую по психосоматическому сопровождению мам детей с РАС.
Мы обсудим вашу ситуацию. Если я пойму, что не могу помочь — скажу честно и объясню почему. Всё, что мы обсудим, останется между нами.